Новости

При этом ни одна из акций не попадёт в частные руки: все они будут сосредоточены в руках государства и обеспечены от каких-либо приватизационных сделок двойной защитой – указом Президента и Федеральным Законом».

Сегодня Росатом ведёт строительство семи энергоблоков на пяти площадках (Белоярская, Калининская и Ростовская АЭС, Ленинградская и Нововоронежская АЭС-2). В будущем году начнётся работа над освоением двух новых площадок: в г.Северске и в Тверской области. В то же время, схема размещения новых энергоблоков корректируется по ситуации. Так, например, на Кольской АЭС строительство новых блоков отвечало интересам производителей алюминия. Однако сейчас, после преобразований в компаниях РУСАЛ и СУАЛ, стратегические интересы алюминщиков нацелились на другие регионы: Поволжье, Приморье. Сама Кольская энергосистема на сегодня избыточна. Ныне действующее сетевое хозяйство не сможет обеспечить выдачу новой мощности, например, в энергоёмкую Ленинградскую область. Север Норвегии, в которую можно было бы транспортировать электроэнергию, не особо в ней нуждается, а южные районы Норвегии, где есть такая потребность, расположены далеко. Поэтому Кольская АЭС будет прирастать новыми блоками, но – в более отдалённой перспективе.

Из ныне достраивающихся энергоблоков первым запланирована сдача в эксплуатацию блока № 2 Ростовской АЭС. Новый подход – инжиниринг, то есть объединение в одну структуру строителей, проектировщиков и заказчиков оборудования – принёс ощутимую пользу: участники сооружения блока больше не спорят и не «кивают» друг на друга, а сообща ищут наиболее эффективное решение проблем.

Тем не менее, о реальных возможностях атомных строителей выдерживать заданный темп нужно судить не по достраивающимся энергоблокам, а по тем, что возводятся «с нуля». Потому что достраивающиеся блоки были в своё время «заморожены» на длительный срок, и по ходу строительства на них может неожиданно выявиться необходимость какой-либо переделки, что повлияет на график работ.

Атомная промышленность России пытается расширить своё присутствие на мировом рынке. Например, Новосибирский завод химконцентратов осваивает технологию изготовления топливных сборок западного дизайна (квадратного сечения), чтобы конкурировать в поставках топлива для реакторов западного образца. Однако здесь мешает мировая тактика «двойных стандартов» в отношении российских производителей. Чтобы освоить выпуск топлива нового дизайна, нужно 6-7 лет разрабатывать соответствующую технологию (Россия занимается этим уже 3-4 года), затем провести испытания, сертификацию, опробовать сначала 1 тепловыделяющую сборку нового образца, затем полностью закладку нового топлива на одном реакторе – и уж тогда выходить на мировой рынок. Но западные конкуренты, например, спокойно обошли весь этот долгий процесс, поставив сразу большой объём топлива на три реактора Украины.

Сергей Кириенко считает, что, если российские атомщики выходят на глобальный мировой рынок, то и зарплата их должна дорасти до мирового уровня. Однако для этого необходимо поднять производительность труда, то есть оптимизировать производственные площади и численность работающих. Что касается излишков заводских площадей – они во многом являются наследием СССР, когда существовали «мобилизационные задания» и площади резервировались на случай большой войны. Сегодня на этих «излишних квадратных метрах» можно создать новые производства, или даже новые предприятия. Например, на свободных площадях корпорации «ТВЭЛ» вполне могут разместиться изготовители энергомашиностроительного оборудования. Люди тоже не станут «лишними»: отрасль развивается и испытывает потребность в квалифицированных кадрах.

Если предприятия «реального сектора» атомной отрасли уже успешно действуют в рыночных условиях, то наука пока испытывает финансовые затруднения. Это закономерно, потому что она находится в конце финансово-технологической цепочки (строительство АЭС – спрос на услуги проектировщиков – спрос на инжиниринг – заказы машиностроению – востребованность науки). Сейчас готовится Федеральная целевая программа «Энерготехнологии нового поколения», которая обеспечит ощутимую финансовую поддержку науки государством.

Отрасль в целом сегодня уходит от дублирования одних и тех же функций в разных организациях. Однако есть объекты, где дублирование обязательно сохранится. Это – Федеральные ядерные центры, работающие на оборону. Ядерное оружие постоянно усовершенствуется, однако в условиях международного договора о запрете ядерных испытаний работу учёных невозможно проверить практикой. Проверить её «жизнеспособность» сможет лишь учёный такого же уровня, работающий в другом ядерном центре. Вообще же, в связи с прекращением ядерных испытаний, сейчас разрабатывается новое поколение лабораторных стендов и создаётся более мощная база для моделирования процессов, происходящих при взрыве атомного боезаряда.

Особое внимание, как считает Сергей Кириенко, уделено  вопросу подготовки кадров. Сегодня в отрасли работают 300 тыс. человек, и, чтобы за 30 лет осуществить полную ротацию кадров, нужно ежегодно принимать по 10 тыс. молодых специалистов. Этому будет способствовать Национальный ядерный университет. Он объединит как профильные ВУЗы, так и техникумы. По словам главы Росатома, университет будет иметь сетевую структуру: лучшие специалисты-преподаватели находятся в разных городах, и нет смысла собирать их в одну географическую точку. Образовательный процесс будет организован с помощью компьютерных сетей, дистанционного обучения через интернет и командировки преподавателей. «Приток специалистов в отрасль будет обеспечен. Уже второй год растёт конкурс на атомные специальности ВУЗов», – подчеркнул Кириенко.

Руслан НОВОРЕФТОВ

Читайте также: